Обретение храмов и конец атеизма

Степанов Юрий
295
3

Записки инструктора горкома

 

Продолжение. Начало в №№18-21

 

Ликвидировать систему атеистической пропаганды я, конечно, не мог, но старался её хотя бы «очеловечить», исключить вульгарные и примитивные формы. Я уже говорил, что наши лекторы, в большинстве своём, не вдалбливали в головы своих слушателей прописные пропагандистские истины, не клеймили «мракобесов», а по сути занимались просвещением, расширением кругозора. Вреда от этого уж точно не было. Ещё один способ замещения атеистической пропаганды, который я постарался использовать, – привлечение внимания властей и руководителей на местах к вопросу сохранения исторических памятников. Посыл очень простой: мы считаем, что религия – анахронизм и дикость? А что же мы сами сделали с храмами, многие из которых представляют художественную и историческую ценность? То есть сделали, конечно, наши предшественники, но не пора ли исправлять их ошибки?


Повезло тем храмам, которые достались в своё время историко-художественному музею: Пятницкая и Введенская церкви на Подоле, Преображенская церковь в селе Городок (теперь Радонеж), Воздвиженская церковь. Их реставрировали, содержали, использовали для музейных экспозиций. А большинство закрытых в двадцатые – шестидесятые годы церквей, если не были совсем разрушены, превратились в зернохранилища, склады химикатов, в лучшем случае там устраивали сельские клубы, что их тоже не очень спасало от вандализма. В Успенской церкви на Болотной был хлебокомбинат, а потом женское общежитие. Вознесенскую церковь занимала меховая артель, а позднее центр стандартизации и метрологии. Храм Михаила Архангела на Красюковке эксплуатировала ПМК-66, которая занималась прокладкой газопроводов, и что там творилось – не передать. В Черниговском храме располагалась база Загорского торга, и о былом его предназначении внутри мало что напоминало. А храм Петра и Павла – ободранный, со сломанной колокольней я каждый день видел из окна своего кабинета. Все они с начала 90-х годов кропотливо восстанавливались и сейчас наряду с Ильинской церковью, которая единственная не закрывалась в годы воинствующего атеизма, являются украшением нашего Сергиева Посада.


А ещё в конце 80-х об этом можно было только мечтать. Мне удалось вынести вопрос «О состоянии бывших культовых сооружений» на бюро горкома. Надо сказать, вопрос на бюро для инструктора горкома был равносилен бенефису артиста на центральном телевидении. По крайней мере, по степени ответственности. Как правило, для подготовки вопроса составлялась комиссия, она изучала положение дел, инструктор анализировал результаты, писал доклад, который проходил проверку у завотделом, и выступал с ним перед главным партийным ареопагом и приглашёнными заинтересованными лицами, часть из которых полагалось похвалить, часть – пожурить, а кого-то, быть может, и наказать. Хвалило и наказывало, разумеется, начальство.


В тот раз приглашённые директора совхозов, в хозяйстве которых бывшие церкви влачили жалкое существование, если вообще сохранились, были немало озадачены постановкой вопроса. Они, оказывается, должны бережно относиться к церковно-культурному наследию. Ну, дела! Совхозные директора тогда чувствовали себя могучей силой, вели себя, как кремлёвские бояре, а тут их какой-то инструктор учит, как Родину любить! Надо отдать должное Валентину Николаевичу Миронову, который в то время был первым секретарём: он меня решительно поддержал. Это был важный психологический момент. Не то чтобы начальники бросились наводить порядок на своих культовых сооружениях (их к тому времени надлежало восстанавливать почти с нуля), но и наплевательское отношение к бывшим храмам демонстрировать уже было как-то неловко.


В стране начиналась перестройка. В 1985 году она ещё ограничивалась лозунгами, а с 1987-го пошли реальные политические процессы. Появился советский фонд культуры, на позицию которого по сохранению памятников мы могли опираться. В этот период я сосредоточился на проектах, связанных с культурой. Атеистическое воспитание, вернее то, что от него осталось, с огромным облегчением передал пришедшей из горкома комсомола Ольге Дмитриевой. Она его и похоронила, подчиняясь естественному течению обстоятельств.


Продолжение следует

 

Фото Исаака Марона

Комментарии
3

Стоило бы назвать статью - История моего предательства.
Ответить
Автор предпочитает вместо "воинствующей атеистической пропаганды" , что соответствует научному мировоззрению, навязать "воинствующий клерикализм? С говорящими змеями и ослами? И прочей религиозной чепухой?
Ответить
Ку . 12 Jun в 17:42
Все познается в сравнении. В учебники по философии 1903 года спокойно читаю: атеисты - те и такие-то, верующие -такие-то. Все спокойно, без лишней надрывной услужливости своему времени. Там просто говорится, что одни люди верят в одно, другие в другое. Нет никакой пропаганды. Не навязывают мнение. Как меня замучили вчерашние (за хорошую зарплату) атеисты, а сегодня они же (за хорошую зарплату тоже), приверженцы веры. Если будет "тренд" хаить и то и другое, они тут же побегут делать это. Противно.
Ответить
наверх >
x Спасибо за внимательность. Опечатка уже отправлена нашим редакторам.