Была ли в КПСС демократия?

Степанов Юрий
536
0

Записки инструктора горкома

 

Казалось бы, странный вопрос: откуда взяться демократии в партии тоталитарного или авторитарного типа? В КПСС, конечно, были заложены механизмы внутрипартийной демократии: коллективное руководство (Политбюро, бюро горкома), партийный контроль (своего рода внутренняя инквизиция), партийные собрания (на котором начальники и рядовые вроде бы равны) и прочее. При тоталитарном строе всё это оставалось, как правило, пустой формальностью, но позже иногда работало в условиях очередной «оттепели».

 

Работая в Загорском горкоме в 1981 – 1990 годах, я застал и махровый «застой», и перестройку, и начавшийся развал КПСС. Но сравнивая с днём сегодняшним, я вижу, что да, в КПСС была внутрипартийная демократия! Правда, проявлялась она при наличии двух условий: во-первых, когда времена уже не людоедские - за твоё мнение тебя не расстреляют и не посадят, а может, даже вынуждены будут считаться; а во-вторых, когда есть люди, которые позволяют себе смелость «шагать не в ногу». Особенно если у них есть единомышленники. Вот несколько примеров, как работала демократия внутри КПСС во второй половине восьмидесятых, когда в стране был взят курс на перестройку и налицо было массовое осознание, что «так жить нельзя».


В 1987 году состоялось «дело Медяника». Владимир Кондратьевич Медяник, мужчина видный и по-своему обаятельный, что называется «от сохи», был секретарём горкома по сельскому хозяйству, а ранее возглавлял совхоз «Заря». И в этой своей вотчине, в Мишутине, как выяснилось, любил проводить время в бане с девочками из медучилища. По нынешним временам, почти ничего криминального, так – пикантная подробность частной жизни, а в то время – «аморалка», ложившаяся пятном на репутацию провинившегося начальника и вскормившей его партии. Дело дошло до областного партийного контроля, и «отмазка» на местном уровне была невозможна. Прежде чем разбирать коллегу на бюро горкома, полагалось обсудить вопрос на партсобрании по месту учёта коммуниста – то есть в аппарате горкома. Представить такое в наши дни невозможно даже теоретически: это чтобы подчинённые обсуждали – и осуждали – своё начальство? А у нас вот нашлось тогда, кому выразить свою позицию, отличную от мнения более старших товарищей (они предлагали, по сути, спустить дело на тормозах).

 

И хотя бюро горкома на закрытом заседании ограничилось «строгачом с занесением», на уровне области Медяника всё-таки исключили из партии. О чём он чуть позже, видимо, не сильно жалел.


В ноябре 1988 года проходила очередная городская партконференция, которая должна была сформировать состав горкома на ближайшие два года. И главное – найти замену Валентину Николаевичу Миронову, который уходил на повышение, в обком партии. Обычно первого секретаря сменял председатель исполкома, но Геннадий Филиппович Попов не имел вкуса к партийной работе, хоть и пришёл в своё время в «белый дом» с должности секретаря парткома ЗЭМЗа. Поэтому планировалось кооптировать в состав горкома Сергея Юдакова, нашего бывшего коллегу, который вполне заслуженно сделал стремительную карьеру и уже работал в обкоме партии. Года три назад эта рокировка прошла бы без хлопот, но теперь был разгар перестройки, люди почувствовали, что их мнение что-то значит! А мнение по отношению к Сергею Викторовичу у многих, увы, было не самое благоприятное – слишком высокомерным он им казался. И выступали, и говорили в глаза, что думали, а в итоге – провалили на голосовании. Смоделируйте эту ситуацию применительно к нашим дням, получается? В общем, пришлось Геннадию Филипповичу становиться партийным руководителем, на целых два года, пока его не сменил Василий Гончаров.


А за эти два года много воды утекло, можно сказать – бурный поток. Казалось бы, ещё недавно партия вместе со всем советским обществом жила надеждами, жаждала перемен (ну, те, кто жаждал, конечно). В ней, как выяснилось, существовали прогрессисты и консерваторы (можете их назвать демократами и истинными ленинцами). К примеру, в ЗОМЗе одну цеховую парторганизацию возглавлял Юрий Иванович Смирнов – убеждённый и последовательный демократ, а другую – Владимир Алексеевич Ложкин – типичный коммунистический ортодокс. И тогда это никого не удивляло. Я, грешным делом, думаю, что если бы Горбачёв с Лигачёвым в то время переформатировали КПСС в две партии: условно - в социал-демократическую и консервативную, может, и не случился бы такой обвал с СССР, и без ГКЧП, глядишь, обошлось бы. Хотя это чисто умозрительная конструкция. А в итоге реального «партийного строительства» появился совсем уж оголтелый Иван Полозков, выращенный в «пробирке» КГБ Жириновский, а приличные люди побежали из КПСС уже наперегонки. Тем более что реализоваться они теперь могли на депутатской стезе.


И хоть кончина КПСС была грустной (помните, как Ельцин в присутствии Горбачёва подписывал указ о её запрете?), кое-какие исторические уроки она может преподать. В том числе, как это ни странно, урок демократии.

 

Комментарии
0

Никто еще ничего не написал...

наверх >
x Спасибо за внимательность. Опечатка уже отправлена нашим редакторам.