Фото Дмитрия Зайчикова
60
0

Александр Борисович Рдултовский – замечательный краевед, журналист и потрясающий рассказчик. Даже мимолетная беседа с ним уносит собеседника в удивительный мир городских легенд, нанизанных на улицы и переулки, по которым мы ходим каждый день. Александр Борисович с улыбкой вспоминает, как коллега с телеканала ТВР некогда называл его интеллектуальным панком. Сам же Рдултовский считает себя сыщиком, чьи исторические расследования никогда не заканчиваются.

 

Александр Борисович, кто вы по образованию?

 

– Кто угодно. Первое образование я получил, потому что мне нужно было какое-то высшее образование. Я не был комсомольцем – в начале 70-х это было проблемой. Окончил «Культпросвет» (Московский государственный институт культуры и отдыха. – Прим. ред.). Там был декан, принимал «госы», говорит: «Иди к нам». Я говорю: «Как не комсомольцем-то?» – «Да ничего, пойдет».

 

Учиться было скучно, я был старше остальных ребят. Был там один декан, Константин Иванович Абрамов, Герой Советского Союза, чей батальон первым форсировал Днепр. Как-то раз он меня вызвал и говорит: «Хочешь, чтобы я тебя исключил?» – «Да, хочу, я этого не скрываю». – «А я сделаю так, что ты кончишь с отличием». – «Этому не бывать!» – «Слушай, я вас, говнюков, знаю. В моем батальоне трое ваших было. Я, мол, с тобой иду не потому, что тебе друг, а потому, что я поляк». И мы поспорили на ящик шампанского. Он очень ловко играл на моем самолюбии, и получилось так, что в 1979 году я окончил с отличием. Обошлись бутылкой коньяка.

 

За время учебы я получил второе образование, о котором думал – художественное. Потом долгие годы работал в Москве художником-оформителем, потом уже здесь – по кооперативам.

 

Насколько известно, вы давно занимаетесь журналистикой.

 

– С 15 мая 1972 года я влип в журналистику, когда вышла первая публикация. Мне 18 лет было. С журналистикой у меня связаны очень интересные годы, когда одновременно с поисками халтуры оформителем приходилось метаться по редакциям районных газет Владимирщины. Это была моя поэма, мои «Владимирские проселки». Мощнейшие воспоминания 80-х – газета в Переславле-Залесском. Наверху – редакция, внизу – типография, туда-сюда бегает корректор...

 

Когда и как у вас появился интерес к краеведению?

 

– Это сложная материя. В моей семье особого пиетета к краеведению не питали, каждый душевно продолжал жить, кто в Питере, кто в Москве, а отношение к Загорску было, как у англичанина к Ост-Индии. Родился я здесь, бабушку, потом отца принесло сюда житейскими бурями. Как часто бывает в таких семьях, были основания для интереса к генеалогии. И случалось так, что мелкие детали этой генеалогии сходились то на событиях, то на персонах, увязанных с местным краем.

А дальше? 1982 год. До этого у меня в газете «Вперед» была в основном репортажная работа. А тут ажиотаж – 200-летие города. Определенная волна поднялась, стали всплывать имена, некоторые из них были знакомы по семейным разговорам, появилась новая тема. Не все же писать заводскую хронику. Я тогда впервые подумал, а почему бы и нет? Нетронутый пласт местной истории. Потом все плавно перешло к перестройке, тысячелетию Крещения Руси, историческому повороту в стране.

 

Когда вы плотно приступили к своим исследованиям?

 

– Настоящая работа началась в 2002 году с «Краеведческого вестника» и с легкой руки моего учителя-наставника Лидии Васильевны Гирлиной. Она мне тогда сказала: «Все, что вы пишете, должно быть либо отлично, либо по крайней мере хорошо». Это было трудно, потому что пишущие люди в то время были очень серьезными фигурами. Нужно было найти свое лицо, свой стиль, свою образную систему. Это было очень трудно, но тут во мне помог несостоявшийся технарь.

 

У нас в семье все были технари, и я тоже был бы, если бы не учился плохо. Хороших, правильных книг не читал, читал Конан Дойля. Интересовали эти расследования. По сути дела, моя работа в краеведческом жанре стала такими расследованиями, со многими почти по 10 лет бился. Герои как родные стали.

 

Та же Елизавета Степановна Кроткова, хозяйка Александро-Мариинского дома призрения – самая знаменитая женщина старого посада, и тем не менее про нее почти ничего не было известно. В этой работе встретился мне замечательный человек, к сожалению, ныне покойный Вячеслав Григорьевич Сухов, руководитель физматлицея. Мы с ним огромные пласты подняли. За две недели до его кончины мы встречались с новыми материалами, что я нашел.

 

Долгие, долгие расследования, по которым встречались люди, события, все обрастало боковыми ветвями. Это работа здесь, архивы, поездки в Москву, работа с периодикой, с частными коллекционерами. В конце 90-х у меня был мелкий бизнес – антиквариат. Потом надоело, наигрался, но друзья из этого антикварного мира стали незаменимыми помощниками в краеведческой работе. Так и говорили: «Первая ночь – Борисычу». То есть когда приходят старые газеты, документы, они звонят мне. Это незаменимая помощь, часто уникальные материалы попадаются, и хватает пары часов, чтобы все отснять, сфотографировать.

 

Для кого трудятся краеведы?

 

– Мы работаем на людей. И в лучшие времена краеведения, и в худшие, когда оно откровенно дохло, очагами краеведения были три объекта – газета, библиотека и школа. Там оно всегда теплилось.

 

Во-первых, это аккумулирование имеющихся сведений. В Розановке, например, цель – все философы Сергиева Посада. А это спираль. Жил гений, вокруг него – люди, которые жили с ним, общались, а далее уже их мир, по спирали.

 

Во-вторых, это самые различные справки. Школьники приходят, другие краеведы приходят, «чумари» приходят, которые сами не знают, что им нужно. Администрация обращается. Из сведений готовится продукция, которая адресуется и читателям, и экскурсиям, и общественным организациям, и конструкторским бюро, которые город проектируют.

 

Что вы делаете с накопленными знаниями? Думали о написании книги?

 

– Зачем мне эти многотомники? Вот задумал новый цикл экскурсий в Розановке. Наработок вправду много, но что с ними делать? Солить, мариновать? Только рассказывать напрямую. И самое главное в этих походах – создать атмосферу интеллектуального досуга. Ты – «болталка» застольного разговора, легкого с разными представителями социума.

 

Так на базе Розановки, на плечах таких экскурсий появился краеведческий клуб «Ваш друг Р.». Каждую первую пятницу месяца мы собираемся. Последняя встреча была о грядущем 100-летии газеты «Вперёд». Интересный разговор получился вообще о понятии «журналистика». Кодекс журналистской этики, знаменитые люди нашей журналистики. Понятие, когда фельетон может перейти в донос.

 

А что вы думаете о современных городских журналистах?

 

– Выправляться стала журналистика после «желтого» периода, а были страшно «желтые» периоды. Выправляется, появляются новые имена. Наверное, все это познается временем. Мы же очень путаем пространные понятия о свободе. Александр Сергеевич Пушкин в свое время сказал: «Сделай в России свободу слова, первым кинутся Баркова издавать». (Иван Барков – поэт XVIII века, автор эротических, «срамных од». – Прим. ред.) Без цензуры ты начинаешь служить или новому хозяину, или дешевым амбициям, на которых долго не протянешь, обществу надоешь.

 

Но я могу сказать, что в значительной степени газеты сегодня опять можно читать. Меньше хозяйских ушей начинает торчать в прессе, приходят интересные авторы. Возвращается типаж журналиста, знакомый мне по 80-м годам. Но это долгий процесс.

 

Как вы, посвятивший себя изучению наших мест, воспринимаете текущие городские стройки, сносы и переделки?

 

– Краеведение и ностальгирование порой перекликаются. Может, ностальгировать и хорошо, но, когда его много, оно делается опасным, переходит в ретроспективное мышление. Мы не должны забывать, что живем в XXI веке. У меня иногда спрашивают: «Когда бы ты хотел жить?» Отвечаю, что не буду цитировать расхожую цитату «Времена не выбирают – в них живут да умирают».

 

Как бы мы ни рисовались, мы живем в этом времени. Другое дело, что этим временем нужно грамотно пользоваться. При помощи интернета ты можешь или забить себе голову туфтой, или сделать жесткий отбор из твоей житейской практики. Выбрать то, что необходимо. Цивилизация должна служить тебе, а не делать тебя рабом.

 

Любому деревянному дому отпущено 150 лет жизни. Реально сохранить историю можно только кропотливыми исследованиями, популяризацией, экспозицией и публикацией. Но люди в реальности хотят жить с комфортом, жить в существующем мире. И не нужно обижаться, когда они говорят про новые парковки или про магазины. Важно искать пути, говорить с людьми, нести им знания. Кризис начинается в головах, и хочется, чтобы все, о чем мы с вами говорим, было опять же в головах. От этого будет бережное отношение и к памяти, и к предметам, и по-другому смотреть на близких будем, на воспитание детей.

 

В этом суть нашей работы – создавать здоровую духовную среду. Я часто говорю ребятам: «Я не собираюсь запутывать вас цифрами и прочим, но есть даже престижный интерес. Ты запомнил, к тебе гости приехали, спросят что-то, ты ответишь и удовлетворишь свою престижную сторону».

 

А вдруг это понравится? Ты не будешь историком, но будешь развитым человеком, интересным и собеседникам, и девчонке, и коллегам. Жизнь идет, ей надо радоваться. Конечно, при этом не стоит забывать ни про магазины, ни про парковки, ни про то, что всему в этой жизни свой срок – и деревянному дому, и каменному, и твоей жизни.

 

Алекс Рдултовский: 

 

«Краеведение – условный журналистский термин. Более точно – новейшая региональная история. Краеведение может быть пассионарным, горящим энтузиазмом, с подомовыми обходами. Уважуха! Но есть другой путь, когда ты ищешь, вписываешь местную историю в контекст большой истории.

А вот интересная вещь – больница «Красного Креста» на улице Митькина. Архитектор Лев Якушев – отец московского модерна! «Метрополь»! «Никольский пассаж»! И вдруг – у нас в городе его последняя постройка! Большие имена, промелькнувшие. Пришвин про это сказал: «Гений в провинции – как автомобиль в деревне. Пронесся, пропылил, три минуты поговорили и забыли». И таких имен очень много.

Еще больше мелких деталей, с которыми играешь, как Шерлок Холмс. А может, как профессор Мориарти. Это тот самый второй, математический путь, когда ты в общем потоке вычислил событие, вывел формулу, а потом пишешь ее доказательство. А доказательство – это годы работы. И когда неожиданно срастается, довольно говоришь: «Ну что? Неплохо получилось». Но никогда не могу сказать, что дело закрыто полностью».

Комментарии
0

Никто еще ничего не написал...

наверх >
x Спасибо за внимательность. Опечатка уже отправлена нашим редакторам.